Бот «Святой Гавриил» под командой Витуса Беринга вышел с Камчатки на поиски пролива между Азией и Америкой

24 июля 1728 года от берегов Камчатки отошёл бот «Святой Гавриил». Командовал судном офицер русского флота Витус Беринг, которого в России называли Иваном Ивановичем.

Экспедицию задумал Пётр I за несколько недель до смерти. Император лично подбирал людей и поставил 43-летнему Берингу задачу: найти перешеек или пролив между Азией и Америкой.

Само плавание заняло всего полтора месяца, однако вся экспедиция растянулась на пять лет - столько времени ушло на дорогу из столицы на Камчатку и обратно. Беринг обошёл восточный берег Камчатки, южное и восточное побережья Чукотки, открыл несколько островов. В августе из-за плохой погоды он отказался идти дальше на север. Увидев, что земля к северу не простирается, мореход счёл вопрос о проливе решённым.

Пролив назвали в честь Беринга. Лишь восемь лет спустя, в 1736 году, обнаружили отчёт Семёна Дежнева, который прошёл с севера от Колымы до Анадыря и открыл тот же пролив на 80 лет раньше. Славу разделили: пролив остался Беринговым, а имя Дежнева получил мыс - восточная оконечность Азии.

24 июля 1930 года Петропавловск торжественно встречал пароход Совторгфлота «Ставрополь». Судно пережило тяжёлую зимовку во льдах около мыса Северного.

«Ставрополь» вышел в полярный рейс к устью Колымы в июне 1929 года, в августе разгрузился и двинулся обратно. Лёд быстро уплотнялся. В четырёх километрах от берега путь пароходу перекрыла сплошная ледяная стена. Команда начала готовиться к зимовке. Часть пассажиров съехала на сушу и устроилась в землянках.

Неподалёку зимовала шхуна «Нанук» американского торговца Свенсона. Он вызвал из Америки аэропланы для перевозки людей и пушнины. На них летали пилоты Боорлянд и Эльсин. Первый перелёт прошёл благополучно, а 10 сентября 1929 года при втором самолёты попали в пургу и туман. Боорлянд вернулся, Эльсин продолжил рейс, но разбился, не долетев 60 миль до мыса Северного.

На поиски отправили два американских аэроплана. Больше месяца лётчики жили на мысу Северном, пережидая непогоду. После нескольких безрезультатных разведок они уже летели обратно, когда случайно заметили обломки. Моряки «Ставрополя» на собачьих нартах выехали к месту катастрофы. В жесточайший мороз и сильный ветер они больше 20 дней жили в палатках, пока не извлекли изо льда тело отважного пилота.

Американские газеты подробно описывали поиски и восхищались мужеством русских моряков. Экипаж получил массу благодарственных телеграмм из Америки, в том числе от жены погибшего.

Позже пассажиры «Ставрополя», включая женщин и детей, проехали на нартах свыше 900 километров до бухты Лаврентия и успешно там перезимовали. Команда парохода провела зиму относительно благополучно: умер один член экипажа, другого случайно убили на охоте.

24 июля 1952 года приказом Министерства рыбного хозяйства СССР было предписано построить второй экспериментальный завод по разведению нерки в бассейне озера Ажабачьего. Сдать объект планировали в 1954 году.

Первое проектное задание Камчатрыбвода отклонили из-за бездорожья и болот. Новую площадку на реке Пономарской нашла экспедиция Гипрорыбы, но и она оказалась неудачной. Завод должен был закладывать 5 миллионов икринок нерки с перспективой увеличения до 10 миллионов. Учёные собирались разработать биотехнику искусственного разведения, изучить биологию вида и определить эффективность мероприятий.

Строительство буксовало годами. Проектное задание от Главрыбвода получили только в 1955 году. В селе Ключи заготовили два сруба жилых домов, но доставить их на место не смогли из-за обмеления Ажабачинской протоки. В 1956 году на стройку выделили миллион рублей, привезли и собрали три дома, однако производственные цеха не возводились - не было технической документации.

В 1962 году построили инкубатор и мальковый питомник. Здание установили «на стульях» вместо ленточного фундамента, и в стенах пошли вертикальные трещины. Устранение дефекта грозило резким удорожанием. В 1963 году возвели второй инкубатор, но работы шли медленно и некачественно. Проект имел массу недостатков: не предусмотрели выпускные лотки для мальков, здание вышло высоким и плохо держало тепло.

В 1964 году финансирование прекратили. Камчатское отделение ТИНРО подготовило докладную записку о нецелесообразности завершения стройки. Камчатрыбвод и Камчатрыбпром вывод подтвердили: достраивать завод с производственной целью нет нужды, поскольку на озере отлично идёт естественный нерест лососей. Готовые сооружения рекомендовали использовать как научно-экспериментальную базу.

В феврале 1965 года объекты на 187,28 тысячи рублей передали Камчатскому отделению ТИНРО, но институт имуществом не пользовался. В итоге решили базу не создавать, а затраты на незавершённое строительство списать. В ноябре 1967 года Ажабачинский завод, так и не заработав, был списан с баланса.